19 февраля руководитель корпоративной практики Кирилл Щербаков и старший юрист практики IP/IT Даниил Глушенок приняли участие в заседании Комитета по правовым вопросам при Российско–Германской внешнеторговой палате. 

Несмотря на не самую приветливую погоду и камерный формат, повестка оказалась очень насыщенной:

Пересмотр дел по новым/вновь открывшимся обстоятельствам в арбитраже

Обсуждали недавние поправки к АПК, которые позволяют пересматривать дела не только при наличии обвинительного приговора, но и на основании постановления об отказе в возбуждении уголовного дела или о его прекращении, если в них зафиксирована фальсификация доказательств или иные преступные действия, повлиявшие на исход спора.

«По сути, это может повлечь большую волну попыток заново открывать и пересматривать уже завершённые дела. Если в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела будет указано, что следователь установил факт фальсификации, но, например, отказал в связи с истечением срока давности (по фальсификации доказательств, насколько я понял, это два года), или будут иные документы, которые свидетельствуют о фальсификации, но не являются судебным решением, — всё это потенциально может стать основанием для пересмотра.

Это довольно опасная практика. Я задавал вопрос, как она соотносится с принципом процессуального эстоппеля и идеей о том, что “первое слово дороже второго”. Если сторона в процессе выбрала линию защиты, не заявляла экспертизу, не оспаривала доказательства и фактически приняла их как надлежащие, выглядит странно, что потом она приходит с заявлением о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам и ссылается уже не на судебное решение, а на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела: “смотрите, это всё равно фальсификат”. Это выглядит непоследовательно, но суд, судя по обсуждению, относится к такой конструкции нормально.

Поэтому нас ждёт непростая юридическая жизнь с точки зрения возможных отмен крупных решений. Насколько активно этот механизм действительно будет использоваться, покажет практика Верховного суда, но это, на мой взгляд, основной момент»

«Закон о русском языке» и вывески с 1 марта 2026 года

Закон обяжет менять все публичные вывески и иные формы донесения информации на русский язык — не просто транслитерацией, а именно с переводом, то есть с передачей смысла.

«Очень интересно прозвучал вопрос: как мы будем определять, какие слова считать русскими, а какие — нет?

Обсуждали, что большое количество заимствованных слов уже воспринимаются как русские, есть очевидные англицизмы, а вот слова вроде “стартап”, “релакс” и ряд других в словарях не зафиксированы как русские. Возникает вопрос: кто формирует эти словари, как они будут пополняться? Очевидно, нас ждут серьёзные лингвистические и юридические споры на этой почве».

Банкротство и субсидиарная ответственность 

Коллега подробно рассказывала о привлечении к субсидиарной ответственности в делах о несостоятельности и новых позициях Верховного суда.

Уголовно‑правовые риски для бизнеса

Завершал заседание адвокат, ранее работавший в центральном аппарате Следственного комитета. Он отметил, что иногда даже выигранные гражданские споры не снимают для компаний риск дополнительного внимания со стороны правоохранительных органов и возникновения запросов о добровольных перечислениях в бюджет.

«При этом отмечалось, что речь идёт о единичных кейсах из его опыта. Лично с настолько острыми примерами мы пока не сталкивались».